Worst Poetry In Great Britain/Cluebook

На балу

• Идут разговоры о расширении влияния Британии в Египте
• Некий лорд Блэквуд в первую очередь интересуется политикой
• Джеймс Рэтбон. Спасти от отправки в Афганистан через "вразумление"
• Сэр Льюис Холланд. "Последняя жертва таинственного похитителя ценностей, — прокомментировала Мэйфер, проводив взглядом нового гостя. - Промышленник. Сделал целое состояние в Новом Свете, несколько лет назад вернулся в Лондон, выстроил себе огромный особняк. Человек совершенно не светский. Две недели назад кто-то вскрыл сейф в его кабинете и утащил всё содержимое. Теперь он - самая желанная персона для прессы во всём Лондоне.."
• Сэр Винстон Фейрчайлд. Владелец небольшой текстильной фабрики в Ковентри. «Ткани Фейрчайлда» - известные и качеством, и доступной ценой. Фабрика не столь велика, но уже прославлена тем, что новые механические ткацкие станки позволяют ей уверенно держаться на рынке и отправлять продукцию даже в колонии. Бездетный вдовец, покровитель приютов и школ для детей рабочих. Загадка для прессы, затворник по характеру: вокруг него нет привычных для отрасли новостей о забастовках или пожарах в цехах. Слишком гладко, слишком идеально, чтобы не насторожить.

Подготовка

• поиски в архивах, обсуждение с коллегами из светской хроники, поиски по столам неизданных материалов - ничего не упоминало Джеймса Ратбона. Понятное дело, парень скорее всего и веселился и учился и дебоширил - но либо делал это в очень узких, закрытых кругах, либо настолько "как все", что ничем не выделялся достаточно для того чтобы попасть на стол кого-то журналистов. В стачках и демонстрациях он также не был замечен.
• Старый приятель совершенно выпал из обычного круга общения, предпочитая теперь общество неблагородное. Выглядело так, что попытки отца воздействовать на него ограничением средств лишь вытолкнули его из привычного круга в менее приличные (но зато более дешёвые) заведения и к новым странным друзьям. Он сохранил достаточно дисциплины, чтобы пытаться зарабатывать достаточно приличными, по крайней мере для студента, способами. Частные уроки — дело известное и даже, можно сказать, общественно полезное; работа в лаборатории требовала определённой дисциплины. Так что есть надежда, что темнейшие, хаотические части человеческой натуры не завладели им целиком, и вернуть его к приличествующему поведению окажется несложно. В конце концов, возможно, он так сопротивляется лишь своему отцу, как две пчелиные королевы не уживаются в одном улье, а потому несвязанным (по крайней мере, так очевидно) со старым лордом людям будет проще на него повлиять.
• По университетским документам - студент как студент, крепкий троечник, неуверенно балансирующий на тонком лезвии между учебой и отчислением. Ничего особенного, один из десятков таких же. В записную книжку легла сухая строка: *"троечник, непримечательный"*

Первое место преступления

• небольшая, тесная и довольно типичная для бедных студентов квартира. Маленькая гостинная, с крохотной грязной кухней в углу комнаты, и совсем маленькая спальня с двумя отдельными кроватями. Оклеена она старыми обоями, местами уже отслоившимися, с удивительно отвратительным жёлтым узором. Первое что вы видите, в гостинной, это перевёрнутый обеденный стол и пару ног торчащих из-за него. Возле стола в луже воды лежит перевёрнутый чайник и пара разбитых чайных чашек, тут же перевёрнутая коробка дешёвого чая. На полке в кухне видно ещё несколько таких же жестяных коробок. В комнате стоит тяжёлый липкий запах пепла, крови и мочи. В камине тлеет горка пепла и угольков. В спальне, две неубранных кровати и пара шкафов и комодов. Шкафы и комоды открыты, видно что они содержат два явно отличающихся набора одежды, в одном простые костюмы и рубахи, в другом существенно более дорогая и стильная одежда.
• За столом лежит жертва, очевидно жестокого и варварского убийства. У него сломана шея, выдавлены глаза, на его горле резаная рана с рваными краями.
• Кто бы не убил несчастного он был существенно крупнее и сильнее, и застал жертву врасплох посреди чаепития, судя по ранам и отсутствию следов борьбы, тот не успел ничего понять и совершенно не оказал сопротивления. Рана на шее нанесена осколком чайной чашки, вот он тут же, единственный из всех осколков в крови. В карманах жертвы находится бумажник (12 фунтов, 4 шиллинга и 19 пенсов), а так же сложенный пустой конверт, адрессованный Джефри Хиллу, обратный адрес "Голлам и сыновья. Редкие книги Лондон, Блумсбери, Литтл Рассел-стрит, дом 17"
• Склонившись над камином Агата быстро понимает что тут сожгли как минимум три предмета. Тут явно сгорела полностью небольшая книга в твёрдом переплёте, собственно остался только сам переплёт, корешок от сгоревшего блокнота, и кусок бумаги, разобрать на нём ничего нельзя, но он явно был дважды сложен, как складываются письма. Опытная Агата поднимает взгляд от кучки пепла и находит застрявшый в дымоходе обгоревший кусок плотной бумаги, это половинка университетской библиотечной карточки на имя Джефри Хилла. Её явно бросили в огонь с остальными предметами, но восходящие потоки воздуха подняли её в трубу.
• Миссис Элвей, задумавшись, отвечает Розмари \- Джеффри всегда был тихим, спокойным, я его редко видела, он всегда или дома или на учёбе. Всегда вежливый был, никого домой не водил, не шумел. Иногда запаздывал с оплатой. Последние несколько недель совсем не показывался из дому, кажется даже на занятия не ходил, но это его дело, я в чужи дела не лезу. Ратбон, же полная противоположность, шумный, всегда слышно и как топает по лестнице, редко бывает дома, или на занятиях или на гульках, часто не ночует, когда возвращается домой пьяный, то слышно всем, потом долго шумит в квартире посудой, грохочет мебелью, иногда даже падает, но платил всегда хорошо и доплачивал за любые неудобства, оплачивает всё что пьяный сломал или разбил.
• Сам чайник ничем не пахнет, лужа под ним, обычная вода, её совсем не много, видимо большая её часть испарилась. В осколках чашек высохшие остатки чая, Агата легко узнаёт по запаху дешёвый чай, один в один как пьют в редакции, 6 пенсов за четверть фунта в жестяных банках, такой продают везде в Лондоне, это один из самых дешёвых чаёв в городе. Ничем больше кроме чая чашки не пахнут. Из двух чашек одна более грязная, словно в ней заваривали чай, раз за разом без мытья, она разбита вдребезги, самый крупный её осколок в крови (им нанесли рану), вторая на вид более чистая, просто треснула на несколько частей, упав со стола, её явно достали с полки совсем недавно, на уцелевшей среди осколков, ручке, почти незаметные, тусклые и маслянистые мазки, принюхавшись к ним Агата улавливает тонкий запах воска, жира и скипидара - крем для ухода за кожаными перчатками. В кухне находятся ещё 2 целых чашки, внутри них слой пыли, их не доставали уже давно. На столе, в кухне, следы от чашек, грязная посуда и общий беспорядок указывают на то, что Джоффри не покидал квартиру на протяжении нескольких дней минимум.
• На одном из комодов несколько пустых листов бумаги, чернильница, перо, пара тетрадей с аккуратно переписанными стихами Байрона, несколько пожелтевших видимо ещё при печати, пенни дредфул, с пяток старых газет. На втором комоде, слой пыли, канцелярская мелочь, пара тетрадей, с химическими формулами. Больше книг и записей в квартире не нашлось. В газетах ничего особенного, в пенни дредфулах есть краткие карандашные пометки и комментарии о низкопробности сюжетов и стрелочки от одной части текста к другой где они друг-другу противоречат. Почерк такой же как в тетрадках с стихами Байрона. Более бедная одежда: 12 пенсов, пузырёк с чернилами, и грязная в чернильных пятнах салфетка из хлопка, достаточно чистый носовой платок, кусочек сургуча, крупный железный ключ. Более богатая одежда: два фунта, 5 шилингов и горсть пенсов, рассованные по разным карманам, коробок спичек, бумажный свёрток с горстью табака, чистый носовой платок, два куска мела, складной нож.

Допрос Джеймса

• Умер значит? Рано или поздно это бы случилось, я полагаю это было неизбежно. Он всегда странный был, мрачный, сидел и читал свою эту книгу, часами, в темноте. Всё время, с этой проклятой книгой. Читал, шептался с ней, как с живой, дневник вёл, переписывал туда всякую галиматью, каракули, закорючки, какие-то выдуманные слова, чушь собачья. Книга из университетской библиотеке, какой-то нелепый сборник стихов. Чудовищное чтиво, уверяю тебя, Лоуренс. Ничего хуже я в жизни не листал. Это даже по пьяни читать нельзя. Название… хм… что-то там про дорогу или путь, кажется. Да неважно. Он отмахивается, будто тема не стоит внимания. \- Старый профессор Дрю подсунул ему эту дрянь. У них там свой клуб чудаков. Я говорил ему что она его доконает, и оказался прав. В общем, я не удивлён. Он и без неё рано или поздно бы что-нибудь с собой сделал.
• - Они в университете собирались, литературный клуб, какой-то, читают книги, обсуждают их, скукота смертная. Раньше Хилл туда ходил, потом перестал.
• Он получал какие-то деньги от родителей на обучение, не много, но на квартиру и еду, ему хватало, все остальные его потребности ему заменяла университетская библиотека, он пропадал или там в его этом клубе или в читальном зале. Конфликты? Я сомневаюсь что там даже громче шёпота разговаривали.

Второе место преступления

Это тоже многоквартирный дом, но в куда худшем состоянии, чем предыдущий, и жильцы здесь, судя по всему, заметно беднее. В таких местах комнаты сдают понедельно: сезонным рабочим, отчаявшимся людям, скатывающимся к самому дну общества, беднякам и мелким преступникам. Целые семьи ютятся в тесных каморках, разделённых тонкими перегородками. Когда вы поднимаетесь по лестницу на лестничных площадках вас встречает грязь, шуршание и шепот за тонкими дверями, а в воздухе пугающе отчётливо пахнет одновременно газом и сыростью.

• - Утром один из жильцов почувствовал запах, - негромко поясняет инспектор, - позвал владельца дома, мистера Салливана. Тот открыл дверь и сразу же обратился в полицию, что уже показатель, обычный труп они бы просто выкинули бы в канаву...
• Внутри тесно, тесно даже по сравнению с маленькой квартирой Джеймса. Одинокая, неубранная кровать занимает почти половину пространства. У стены стоит небольшая газовая плита; на ней несколько банок фасоли в томате, примерно половина из них открыта и пуста, а рядом сковорода с толстым слоем подгоревшей той же фасоли. Небольшой стол завален грязными тарелками, тоже фасоль, засохшая и остывшая. Под раковиной стоит мусорная корзина, в которой видны окровавленные бинты и клочья рваной бумаги. Под кроватью стоит пара крупных саквояжей, таких, с какими обычно путешествуют, а не живут на одном месте долго. В центре комнаты лежит накрытое простынёй тело.
• Точно так же как Джеффри Хилл, у трупа нет глаз, и перерезано горло. Отличает этот труп две детали, первая он тут явно не с утра лежит, а от трёх дней до недели и пулевое ранение в боку
• Более детальный осмотр показывает Розмари, что огнестрельное ранение было получено не менее недели назад. Выстрел прошёл вскользь, задев рёбра, в других обстоятельствах это можно было бы считать удачей. Рана поверхностная, без переломов (насколько смогла понять Розмари на окоченевшем трупе), чистая, без следов пули или металлических фрагментов. Судя по состоянию тканей, рана была обработана и перевязана самим пострадавшим. Края раны очищены, кровотечения или следов инфекции нет, очевидны признаки не самого умелого, но вполне осознанного ухода. Такое ранение болезненно и ограничивает движения, однако само по себе не является смертельным и не могло привести к гибели напрямую. У погибшего выколоты глаза. Характер повреждений указывает на преднамеренное увечье, не связанное напрямую с попыткой самообороны, нанесено оно уже после смерти. Горло перерезано, именно эта рана стала причиной смерти. Характер раны указывает на небольшой клинок. Орудие преступления Розмари находит тут же, это небольшой перочинный нож, заткнутый в карман брюк погибшего, на рукоятке ножа инициалы JB. На ладонях, локтях и коленях несколько мелких порезов и ссадин, свежие, и уже начавшие заживать. Такие легко можно получить в потасовках, при падениях итд. По совокупности признаков: степени разложения, состоянию мягких тканей, общему запаху, и тёплой погоде, более точное время смерти Розмари определяет как четыре дня назад.
• В карманах на удивление мало предметов. Кроме уже обнаруженого ножа, Розмари находит, 2 шилинга и 14 пенсов мелочью, во внутреннем кармане нашёлся потёртый билет на поезд Ковентри-Лондон, двухнедельной давности, огрызок карандаша, моток бечёвки, полупустой коробок спичек.
• Человека, проживавшего в комнате 56, звали Брауном. Он появился в доме неделю или две назад, держался особняком, лишнего внимания к себе не привлекал, ни с кем особо не общался, гостей не водил, сам тоже мелькал редко. Друзей среди жильцов у него не было. По словам, Мистера Салливана неприятности от Брауна он почуял сразу, тот нехарактерно для района и его одежды говорил, почти как джентльмен, но с каким-то странным, словно иностранным оттенком произношения. Однако он далеко не первый жилец с мутной биографией, и заплатил наперёд, так что вопросов Салливан не задавал, платит, не дебоширит, и ладно. ... Кроме того Агате шепнули, что несколько дней назад сюда приходил какой-то детектив, без формы, вежливый, но настойчивый, задавал вопросы о Брауне и его привычках. Никто ему ничего не сообщил, тут так не принято...вежливый, настойчивый, вроде как был в коричневом плаще и при шляпе, но внятно описать никто не смог
• Согласно Салливану заплатил за месяц вперёд, такое тут нечастно, но случается
• В первом саквояже набор дешёвых костюмов и бельё, ничем не примечательные, из тех, что легко заменить не жалко испортить, костюмы на которых глаз постороннего не задержится на лишнюю секунду. Второй саквояж, куда интереснее. В нём обнаруживаются следующие предметы: Отдельный свёрток из плотной ткани, Внутри один отлично сшитый, дорогой костюм с подходящей рубашкой и обувью. Одежда явно подобрана со вкусом и расчётом, в ней легко сойти за джентльмена, всё чистое, сложено аккуратно. Тяжелая скрутка из кожи. Внутри: несколько ножей разной длины и формы, с тонкими, хорошо заточенными лезвиями, небольшой компактный молоток, короткий ломик, несколько узких зубил, стеклорез, связка с ключами и отмычками, пара небольших флаконов с густой смазкой, а также куски войлока и ткани, и пожалуй самый компактный керосиновый фонарь что видела в своей жизни Амрита, с линзой и шторками. Сложенная уличная карта Ковентри и окрестностей. Она уже потёртая, явно куплена давно и часто использовалась. Пометок на ней нет. Такая же но новая карта Лондона. Тоже без пометок. В отдельном свёртке в промасленной бумаге две книги: Экземпляр книги "Thaumaturgical Prodigies in the Canaan of Albion", издание "1801 года". На форзаце наклеен владельческий знак, указывающий, что книга принадлежит коллекции Льюиса Холланда. И экземпляр «De Vermiis Mysteriis» в английском переводе Леджетта 1821 года. Первая страница книги изуродована ножом: бумага соскоблена и порезана.

Теории

Теория 1

* Хм. получается наш Браун спиздил штуки у Холланда, получил пулю, приехал в лондон и залег на дно. потом о нём спрашивал неизвестный, примерно тогда же возможно тот же неизвестный и шлепнул Брауна, и вот теперь мы тут. Есть подозрение что убийца прослышал как Браун продаёт награбленное, поинтересовался о нём у соседей, удовлетворился что всем похуй и никто ничего не знает (и следовательно навести не сможет), купил что хотел и грохнул Брауна после
* И книжки не спижжены потому что это те которые НЕ БЫЛИ нужны
* соотв-но нужно каким-то образом узнать список спижженого у Холлланда, вычеркнуть вот это и узнать что было спижжено но в чемоданах не найдено. и там наверняка будет пиздецономикон